Травма отвергнутого

у них нет желаний

Это самое точное, что можно сказать про эту травму. Её же называют травмой отверженного — пишут и так, и так, речь об одном и том же.

Не «есть желания, но нет денег». Не «хочу, но потом». У отвергнутого любое желание упирается в практичность.

Остальные знают, чего хотят, и придумывают себе отговорки, чтобы не покупать. А отвергнутый заранее знает, что сейчас не время. Что есть кое-что более нужное. Он даже до желания не доходит.

«Практично и тепло. Всё, что мне всегда нужно. У меня нет желаний».

Спросите такого человека, чего он хочет, — он расскажет про работу, про технику, про то, что надо починить. Про себя не расскажет ничего

откуда она берётся

Из детства. Оттуда, где вы были неудобным с самого начала.

Только родился, и сразу не угодил.

Не обязательно скандалы. Чаще просто отсутствие права: ваше мнение не считалось мнением, ваши «хочу» не рассматривались, а на вопрос «а можно?» ответ был известен заранее.

У него нет права с рождения. Таким его и вырастили — бесправным

признаки травмы отвергнутого в отношениях

Вы не даёте занять себя целиком. Всегда остаётся кусок, в который партнёра не пускаете.

Вы не просите. Ни помощи, ни внимания, ни денег на себя. Просить — значит зависеть, а зависеть нельзя.

Вас выводит из себя, когда с вами не считаются. Не когда не хвалят — когда не берут в расчёт.

Вы можете долго терпеть, а потом уйти сразу и насовсем. Без сцены. Просто дверь.

И ещё одно, о чём вслух не говорят. У отвергнутого всегда есть капелька ненависти. Он ненавидит всех вокруг раньше, чем найдёт причину. Потом причина находится: этого за манеру говорить, того за слабость, а весь коллектив просто за то, что «они какие-то странные»

их два вида, и они не похожи

Один вообще ни к чему не привязывается. Живёт налегке. Работу меняет. И ни за что не отвечает.

Другой находит себе тирана и ждёт, пока тот его признает.

Это одно и то же. Просто первый забрал себе право сам, а второй ждёт, что право ему выдадут. Отвергнутому хочется, чтобы право дал именно тиран. Это невозможно

маска беглеца

У каждой из пяти травм есть своя маска. Маска — это способ вести себя, который включается сам, чтобы не чувствовать страх. У травмы отвергнутого эта маска называется «беглец».

Название буквальное: беглец уходит. Не скандалит и не выясняет — исчезает. Это тот самый первый из двух видов: ни к чему не привязывается, живёт налегке, меняет работу. И умение долго терпеть, а потом уйти сразу и насовсем, без сцены, — оттуда же. Уйти дешевле, чем попросить, потому что попросить — значит зависеть.

Слово «беглец» приведено здесь потому, что его ищут и о нём спрашивают. Термин не авторский, он из общей типологии. Разбор на этой странице свой: сцены, примеры и формулировки взяты из практики

что ему нужно, чтобы он успокоился

Ему нужно чувствовать, что его уважают.

Не любят — уважают. Это разные вещи, и он их различает лучше вас.

Вы можете уважать его сколько угодно. Он всё равно будет сообщать, что мало. Будет требовать, чтобы сделали так, как он сказал. И когда сделали, как он сказал, — вот тогда он спокоен.

Похвала ему не нужна. Внимание не нужно. Он оживает от одного: от того, что к нему прислушались

и то, что она даёт

Нет ни одного юриста, ни одного военного без травмы отвергнутого или травмы несправедливости. На планете не существует ни одного человека в силовых структурах без этих зацепок.

Они бы там не выдержали. Они бы даже учиться туда не пошли.

Он видит мир не горизонтально, а вертикально. Всегда понимает, кто где стоит. С этим неудобно жить, но очень удобно работать

через что вами управляют

У каждой травмы своя кнопка. У отвергнутого это право. Не стыд, не страх остаться одному, а короткое «ты не имеешь права». Больше ничего не нужно: человек останавливается.

Слова при этом не обязательны. Часто хватает взгляда. И работает не довод, а метафора: «яйцо курицу не учит», «я последняя буква в алфавите», «да что ты вообще понимаешь». От метафоры не защитишься. Она не спорит, она ставит на место.

Второй рычаг — иерархия. Отвергнутый видит мир вертикально, поэтому достаточно обозначить, что вы выше. Женщина припарковала каршеринг у своего подъезда, к ней подошёл мужчина чуть старше её: «вы можете здесь не парковаться, вы на каршеринге, а мы на своих машинах». Первая мысль была не «а вы кто», а «он взрослее, он прав, мне нельзя».

Или так. Тётя смотрит на причёску двадцативосьмилетней племянницы и спрашивает про эту причёску не саму племянницу, а её маму. И только когда мама ответила, обращается к самой племяннице.

На работе это выглядит грубее. У сотрудницы умер свёкор, она предупредила, что завтра её не будет. В ответ: «какое вы имеете право, кто вам разрешал». И она пошла искать в трудовом кодексе норму о четырёх часах. Не ушла, а стала искать документ, которым можно подтвердить своё право.

У рычага есть предел. Если надавить сильнее, чем человек готов вынести, он не подчинится. Он исчезнет или пойдёт до конца, потратив на принцип больше, чем стоит сам вопрос.

что эта травма делает с деньгами

Здесь всё держится на одном: у отвергнутого нет желаний. Хотеть нечего. Желание не проходит фильтр практичности и не рождается вовсе.

Этим он отличается от остальных четырёх. Те знают, чего хотят, и придумывают отговорку. Отвергнутый отсекает раньше, чем успевает захотеть.

Женщина полгода думает о сумке. «Мне надо починить забор, мне надо то, мне надо сё, всё что угодно, только не эта сумка». Забор она в итоге не делает и сумку не покупает. Другая пять лет ездит на маленькой машине, засматривается на большую и сама себе: «какая тебе машина, ты дома ещё не купила». Третья не берёт кофе за триста рублей, потому что дома есть гейзерная кофеварка, а в мыслях у неё при этом дом, конь и автопарк.

Копить, отказывая себе в мелком, — не путь к крупному. Нужны ступеньки. Если завтрак в ресторане до сих пор событие, дом останется мечтой, потому что смысл окажется не в доме, а в самой мечте.

Деньги за работу он берёт плохо. Не потому что жалко просить, а потому что нет права требовать своё. Заказчик тянет два месяца, а исполнитель думает: «хожу и клянчу своё же». И перестаёт напоминать.

И ещё одно, самое неудобное. Отвергнутый ставит выше денег борьбу за авторитет. Проиграв, он теряет не деньги, а право на отдых: Новый год он встречает с мигренью, потому что год закончился плохо, а значит праздновать не за что.

кого эта травма выбирает

Сценарий один, и он не может закончиться. Отвергнутая находит тирана и ждёт, пока тот её признает. Право должно прийти именно от него, а он его не даст, потому что он и есть тиран.

Второй вариант — конструкция, а не человек. Сверху кто-то давит, снизу есть на кого давить. Как распорка, которая держится, только когда упирается в пол и в потолок. Раб не хочет свободы, он хочет собственных рабов.

Уходит она ровно тогда, когда влюбляется слишком сильно. Уходит со слезами, потому что боится: чем сильнее любовь, тем больше у другого власти. Ей всегда нужно место, с которого можно встать и уйти. В театре — кресло у прохода.

И самое частое. Равнодушие принимается за любовь. «Раз на меня не давят, значит идеально, значит это и есть любовь». Пустоту не отличить от свободы: признаки те же.

момент, когда сценарий включается

Триггер — чужая слабость, ошибка или нытьё. Реакция автоматическая, тело успевает раньше головы примерно на полсекунды, поэтому поймать её рассуждением нельзя.

Причём порядок обратный тому, что кажется. Сначала появляется неприязнь, а повод подбирается потом. Одного за фигуру, другого за слабость, третьего за цвет волос, а весь коллектив за то, что они какие-то странные.

Первый способ поймать себя — капелька неприязни. Осуждать может любая травма, но у отвергнутого всегда есть эта капелька. Если её нет и вам просто не хочется на что-то смотреть, это чувствительность, а не травма.

Второй признак — фраза «я вообще не могу понять, как так можно».

Третий — кто виноват в первую секунду. Отвергнутый почти всегда обвинит другого.

И проверка, которая работает лучше всего. Включается у всех. Считать надо секунды, за которые вы вернулись. Пять секунд вместо получаса и есть результат.

как проработать травму отвергнутого

Об этом спрашивают чаще всего: как проработать. Слово плохое: проработать можно смену на заводе. Но вопрос правильный, и ответ такой.

Первое желание — избавиться. Это и есть первый признак того, что вы её не приняли.

А выход не про то, чтобы пристроить себя с пользой, как молоток. Дать себе право быть слабым и неавторитетным — вот оно.

Проработать травму — это разрешить себе быть хуже, бесполезней, счастливей.

И начинается это не с дома и не с машины. Какая вам машина или дом, если вы не можете купить себе духи

Разобрать это до дна — отдельная работа: как травма включилась, что она забрала и какую силу держит. Ей посвящена программа «5 священных травм»: пять лекций и восемь семинаров с разборами.