травмы в отношениях

ссора одна, люди разные

Спросите человека, из-за чего он расстался в прошлый раз. Потом из-за чего в позапрошлый. Формулировки будут разные, а суть совпадёт.

«Он меня не слышал». «Она душила». «Я опять оказалась виновата». «Мне не оставили воздуха».

Люди были действительно разные. Один тихий, другой шумный, третий вообще из другой страны. А сюжет один — значит, его пишет не партнёр.

Его пишет зацепка. Место, за которое вас цепляет сильнее, чем всё остальное

у каждой травмы свой способ ломать

Их пять, и в отношениях они ведут себя по-разному. Не сильнее или слабее — по-разному.

Отвергнутый не пускает целиком. Всегда остаётся кусок, куда вход закрыт. Он не просит — ни помощи, ни внимания, ни денег на себя, потому что попросить значит зависеть. Может долго терпеть, а потом уйти сразу и насовсем, без сцены. Просто дверь.

Покинутый держит. Пишет первым, мирится первым, тянет на себе. Соглашается на меньшее, потому что одному страшнее, чем плохо вдвоём. Пауза в переписке для него не пауза, а сообщение.

Униженный обслуживает. Берёт чужое и молчит про своё. Спросите, чего он хочет, — расскажет, что нужно вам.

Предательство проверяет. Не отдаёт руль, переспрашивает, переделывает. Не потому что не уважает — потому что один раз уже доверился.

Несправедливость держит форму. Требует правильности от себя и от другого, не разрешает расслабиться, чувствует вину за отдых.

Пять механик. И то, что лечит одну, для второй бесполезно, а третьей делает хуже

почему вы делаете друг другу больно, не желая того

Вот самое неудобное во всей теме.

Ваш обычный способ обращаться с человеком приходится ровно в его зацепку. Не потому что вы хотите сделать больно. Потому что вы про неё не знаете.

Вы даёте партнёру свободу, не давите, не звоните по десять раз — а он это читает как «я тебе не нужен». Для покинутого пустота и свобода на ощупь одинаковые.

Вы объясняете, как правильно сделать, — а отвергнутый слышит «ты не имеешь права». Слова были про посуду, а попало в самое место.

Вы просите отчитаться, где человек был, — и предательство встаёт на дыбы. Вопрос был бытовой, реакция пришла из другого года.

Обоим кажется, что второй делает это специально. Никто не делает это специально

почему ссоры идут по кругу

Потому что спор идёт не о том, о чём говорят.

Вслух — про немытую чашку, про поздний звонок, про деньги на отпуск. Внутри — «ты со мной не считаешься», «ты меня бросишь», «я тебе не нужна». На чашке договориться можно за минуту. На этом — нельзя, потому что оно даже не названо.

Дальше срабатывает скорость. Тело успевает раньше головы примерно на полсекунды: вы уже в реакции, когда только начали понимать, что происходит.

И третье: каждый защищает своё место так, как умеет. Один уходит, второй догоняет. Чем сильнее один уходит, тем сильнее второй догоняет. Чем сильнее догоняет, тем дальше уходит.

Круг закрылся. Виноватых в нём нет, а выйти из него без имён невозможно

«просто найди нормального» не работает

Совет, который слышит каждый. И он бесполезен по простой причине.

Мы тяготеем испытывать те чувства, образцы которых получили в детстве. Не те, которые нам приятны, — те, которые знакомы. Знакомое узнаётся мгновенно и читается как «моё». Незнакомое хорошее сначала кажется пресным.

Поэтому рядом со спокойным и надёжным человеком через месяц становится скучно, а рядом с тем, с кем всё время качает, — живо. Живо — не значит хорошо. Это значит, что попадает в привычное место.

Пока место не названо, оно будет выбирать за вас. Подробнее об этом отдельно: почему я выбираю не тех

что меняется, когда знаешь

Не то, что перестанет задевать. Задевать будет.

Меняются секунды. Сейчас фраза партнёра уносит вас на вечер: вы прокручиваете разговор, придумываете, что надо было ответить, портите себе сон. Работа сделана тогда, когда та же фраза уносит на пять секунд. Дёрнуло — вернулись.

И меняется адрес. Раньше это было «он опять», теперь — «у меня вот здесь». Разница огромная: с «он опять» делать нечего, с «у меня здесь» — есть что.

Второе, что появляется, — карта другого. Когда знаешь, где у человека рядом больное место, перестаёшь наступать на него по десять раз в неделю, не понимая, почему он взрывается на ровном месте.

Это не делает отношения бесконфликтными. Это делает конфликты короткими

как детские травмы переходят в отношения

Травма у Стаса — это «страх и способ защиты от страха», и в пару она приходит уже готовой. Настраивают её родители, каждый свою часть. Родитель того же пола задаёт «степень дозволенного, что мне можно и нельзя». Родитель противоположного пола «определяет, каким я должен быть, чтобы меня любили».

Во взрослой паре эта настройка включается от мелочи. Участница написала Стасу: «Когда муж злится, я вспоминаю, как отец злостно смотрел на меня». Стас назвал это импринтом: «детские воспоминания о событии и паттерн реакции на него». Сцене не нужно повторяться целиком: хватит нескольких совпадений, например злого взгляда и расстояния, и «человек падает в детский импринт, ведёт себя так же, как в детстве».

Так бывает и у самого Стаса. Всё детство он работал в огороде и со скотиной, а в конце лета мама говорила: «за всё лето ни одной строчки не прочитал». Когда жена критикует его по делу, он испытывает «то же самое, что в детстве испытывал». Раньше его реакция, по его словам, «была адекватна в том случае, если бы она меня палкой ударила».

Задевает партнёр, а болит так, как болело рядом с родителем — травмы детства

виды травм в отношениях: кто как критикует

Пять травм по-разному не только болят, но и бьют. Лучше всего это видно по критике: Стас говорит, что «очень важно ещё понимать, кто тебя критикует», и раскладывает её по травмам.

Отвергнутый критикует, «чтобы ты отошёл от него», униженный — «чтобы ты себя почувствовал ниже»: ему самому после этого не так больно. Несправедливость критикует как учитель, «ради того, чтобы ты стал умнее», и «не отцепится, пока ты сам не сделаешь правильно». У предательства «критика будет минимальная»: покажет, как надо, а то и «сам всё сделает». А покинутый «забоится тебя критиковать, потому что ты можешь на него обидеться».

Бьёт каждый тем, чего боится сам. Стас показывает это на драке, которую видят трое: один говорит про правила, другой — что бьют неправильно, третий стыдит. «Каждый будет говорить тем языком, которого он сам боится. … А тот, кому он кричит, возможно, не с этой травмой, ему по барабану».

Упрёк партнёра говорит о его страхе больше, чем о вас

травма отвержения в отношениях

Стас называет её травмой отверженного, и в паре она крутится вокруг права, а не любви. Такие люди, по его словам, «не ощущают себя плохими, они ощущают себя бесправными». Поэтому в ссоре человек с этой травмой не доказывает и не выясняет: «отверженный, он указывает на место. Он не спускается до какого-то спора».

Ещё один признак — отвергать заранее. Участница разбора отказывала мужчинам, которые её любили и звали замуж: «в них есть что-то, то, что меня оттолкнёт». Стас назвал это иллюзией: «Так мыслит отверженный. У него всегда есть потребность, кого бы отвергнуть».

У мужчины с этой травмой это может выглядеть как закрытость. Паша на мастер-классе «Совместимость» рассказал, что очень редко пытался начать отношения, а на людях у него, скорее всего, «такой вид, что мне лучше не подходить». Стас объяснил, к чему ведёт такой вид: «конечная цель твоя остаться одному, чтобы никто не подошёл ко мне».

Отвергнутый отталкивает раньше, чем успеют оттолкнуть его — травма отвергнутого

где проходит граница

Всё, что описано выше, — про обычные отношения, где двое любят друг друга и при этом регулярно делают друг другу больно, не понимая почему.

Если в отношениях есть насилие, если вам страшно дома, если вас изолируют от близких и денег — это другая история, и она не разбирается разговором про зацепки. Там нужна помощь и безопасность, а не понимание партнёра.

Путать эти две вещи опасно