тревожный тип привязанности

что такое тревожный тип привязанности простыми словами

В психологии тип привязанности — это то, как человек ведёт себя в близких отношениях: тянется к партнёру, держит дистанцию или делает и то и другое. Теорию привязанности начал Джон Боулби; чаще всего называют четыре типа: надёжный, тревожный, избегающий и тревожно-избегающий. Тревожным называют тип, при котором человек сильно тянется к партнёру и всё время боится его потерять.

У Стаса типов привязанности нет. Тип описывает поведение, а Стас спрашивает, какая травма им ведёт. Травма у него не поломка и не мистика: «Травма — это страх и способ защиты от страха». И ещё: «Травмы и жизненный сценарий — это не астрология и не дизайн человека. Это набор очень понятных страхов и способов защиты от этих страхов».

Поэтому за одинаковой тревогой могут стоять разные травмы, и говорить с ними нужно по-разному. Здесь речь о двух: покинутом и униженном. Как Стас смотрит на остальные типы, собрано в разборе типов привязанности.

Тип говорит, что человек делает. Травма — почему

«тревожник» у Стаса — это покинутый

На лекции о травме покинутого Стас разбирал мем с подписью «тревожник» и поправил её: «Здесь надо написать покинутый». Объяснил он это так: «Тяга к страданию у покинутых больше… чем у всех остальных, потому что покинутому нужно внимания больше, чем у всех».

Покинутый у Стаса — вторая из пяти травм, и отвечает она ровно за то, что описывает тип привязанности: «насколько я буду тянуться или не тянуться к людям». Первая травма, отверженного, отвечает за безопасность: «Насколько я в безопасности себя чувствую, настолько в безопасности я себя буду чувствовать в миру». Поведение, которое называют избегающим, у Стаса описывают другие травмы.

Где написано «тревожник», Стас предлагает написать «покинутый» — травма покинутого

человек с тревожным типом: чего он боится

Главный страх покинутого — оказаться ненужным. Стас описывает его так: «Верят в то, что они уже не нужны… И поэтому нужно стараться, помогать, отказываться от своих желаний, чтобы чьи-то желания удовлетворить. Бороться за внимание… быть яркими, веселить, развлекать, чтобы немножко гарантировать себе нужность».

Покинутым, по Стасу, страшнее всех. Униженный уже чувствует себя плохим, «но он живой». Отверженный может быть не авторитетом, «но всё-таки живым». «А покинутых, у них же самый большой страх остаться не у дел, остаться в одиночку. И для них это равно смерти».

Та же травма, по Стасу, даёт и тягу любить. На лекции «Отношения» участница рассказала, что теряла себя в отношениях: думала, что для того, чтобы её полюбили, нужно делать и это, и это, и это. Стас ответил: «Вот эта тяга любить — это признак травмы покинутого». Покинутые, по его словам, «себя любят через любовь к другому».

Остаться одному для покинутого равно смерти. Отсюда и сила тревоги

тревожный тип привязанности в отношениях

Покинутый в паре старается никого не обидеть. Стас объясняет почему: «если на тебя обиделись, значит, ты стал не нужен или от тебя отвернулись. Поэтому ни в коем случае нельзя вызвать обиду на себя». Ради этого человек отказывается от своих желаний и даже критиковать боится.

Ещё он добывает время рядом. Стас предлагает считать энергию как внимание, умноженное на время: покинутый развлекает, рассказывает истории, показывает видео, и через полчаса собеседник понимает, что слушал человека, «которому важно, чтобы с ним побыли. Потому что он боится, что с ним никто не будет».

И он винит себя. На мастер-классе «Совместимость» участница, которая боялась испортить мужчине жизнь, спросила, надо ли винить себя, если он перестал отвечать на сообщение. Стас ответил: «Нет. Это он дурак». А потом спросил, может ли она представить, что напишет ему самому, а он не ответит, и, когда она не смогла, предложил: «Вот давай это будет норма».

Покинутый отказывается от себя, чтобы на него не обиделись, и ищет вину в себе, когда ему не ответили

страдание как способ получить внимание

Когда внимания не хватает, покинутый страдает. Как это складывается, Стас описывает с детства: сначала «яркий, маленький человечек, который привлекает внимание. Потом он становится слишком навязчивым, назойливым. Потом от него отмахиваются. Потом он начинает страдать, и от него уже не отмахиваются, потому что люди верят». Дальше к страданиям привыкают, и боль приходится повышать.

Во взрослой паре это выглядит буднично. Стас разбирал видео: мужчине на пункте выдачи дают вскрытую посылку, и он звонит жене не посоветоваться, а пострадать: «Он сразу ей звонит и страдает уже об нее». За один звонок, по словам Стаса, он побыл и жертвой, и агрессором. Женскую версию Стас изобразил сам: «Я на тебя всю жизнь потратила… борщ сварила, ты пришел не вовремя».

Спорить с таким страданием бесполезно: страдалец, по словам Стаса, «встретит это все в штыки». Помогать тоже не выйдет. О женщине, которая строит себя на том, как ей плохо, Стас сказал: «Если она скажет, как ей плохо, вы ей предложите помочь? Вы же просто врагом будете для нее, потому что это ее идентичность».

Страдание приносит покинутому внимание. Поэтому отказаться от него так трудно

почему тянет к тем, кто может уйти

Покинутого тянет туда, где он снова окажется не на первом месте. Стас показывает это на девочке и отце. Отец мог не уходить из семьи, «его просто могло быть мало дома. У него могла быть интересная работа. Но девочка с этой травмой могла привыкнуть к чувству, что у мужика есть кое-что поинтереснее, чем она. Теперь ей нужен мужчина, у которого будет кое-что поинтереснее, чем она». Отсюда, по его словам, и любовь к женатым.

Участница «Совместимости», которая винила себя за молчание мужчины, сказала о себе прямо: «Для меня занятые мужчины, это безопасно. Я точно знаю, что отношений не будет». Стас показал, как это устроено: «Зависимый, у него есть третий объект. Либо занятой, у него есть третий объект… Тут он, и тут ты. И ты просто ждешь». Зачем покинутому третий и почему он влюбляется в самых ярких, которым самим нужно много внимания, подробно разобрано в статье о ревности.

Тянет не к плохому человеку, а к знакомому чувству, что у него есть кое-что поинтереснее — почему я выбираю не тех

откуда берётся тревожный тип у женщин и у мужчин

Правило у Стаса одно для всех: травму покинутого активирует родитель противоположного пола. У девочки это папа, у мальчика — мама. С чего всё начинается, он перечисляет так: «сначала родился младший брат, или папы не было дома, мама не была дома, мама там сама страдала и мне внимания не уделяла. Потом травма активируется».

Входов в эту травму, по Стасу, два: родителя противоположного пола не хватало или ребёнок чувствовал вину, что этому родителю тяжело живётся. Второй вход Стас знает по себе, а проявляются оба, по его словам, одинаково.

Как вырастает покинутый мужчина, Стас показывает на сыне мамы с травмой предательства. К мальчику у неё сразу высокие требования, навыков у него ещё нет, и ему легче «объяснить, почему у него не получается, и рассказать о том, как ему плохо». Маме так даже удобнее: со слабыми ей проще. «Потом он вырастает, как покинутый. Находит себе такую же мамку, только жену».

Механика у мужчин и женщин одна. Разный только родитель, который её запускает

тревожным бывает и униженный

Тревожное поведение описывает у Стаса и третья травма, униженного. Со стороны она похожа на покинутого: оба стараются для других. Разницу Стас, у которого униженный — одна из двух ведущих травм, формулирует так: «Покинутому нужно одобрение извне. А униженному нужно одобрение изнутри. Я должен знать, что я сегодня полезный».

Оказаться плохим униженный не боится: «Они не боятся быть плохими. Они уже плохие». Его тревога — в постоянном слежении за другими: «Замолчали, заполняет. Взгруснули, приуныли, рассмешил. Кто-то приоткрылся, чуть в неловкую позицию встал, пристыдил». Если в машине повисла тишина, первым заговорит он: «Он чувствует себя ответственным за эту неловкую паузу».

Способов быть с людьми у него, по Стасу, всего два: «Он может, чтобы не чувствовать себя плохим, может помочь. Или пристыдить». А покинутый как раз боится выглядеть плохим. Участнице, которая не бралась помогать людям, Стас сказал: «Это ты говоришь из травмы покинутого. Ты боишься быть плохим, плохой в его глазах… А униженный уже плохой. Ему не страшно».

Покинутый тревожится, что его оставят. Униженный — что от него не будет пользы — травма униженного

как избавиться от тревожного типа привязанности

Убрать травму нельзя: «Вывести их из себя никогда не получится… каждая травма — это уже конструкция личности, на которой держится личность». Из неё выходят через то, что Стас называет «акт принятия». Для покинутого он сформулировал его так: «Покинутый не должен принять, что он ненужный, а он должен дать себе право быть ненужным, быть независимым».

Право быть ненужным не значит жить никому не нужным. Участнице, которая не понимала, как такое себе разрешить, Стас объяснил: «Принять ненужность значит кайфовать в одиночку». И предупредил: «если ты будешь учиться кайфовать в одиночку для того, чтобы люди хотели с тобой тусоваться, у тебя не получится».

Покинутый в плюсе, по Стасу, «питается вниманием, но независим от людей». Чтобы травма отпустила, он предлагает дать другим право «жить эту жизнь ярко. Кайфовать больше, чем мы. Вообще выходим из сравнения, кого любят больше». А начинать с доброты к себе: «любая травма имеет все шансы на счастливую жизнь, если начнет с добром к себе относиться».

Почему одних объяснений мало и от своего способа добывать внимание должно затошнить, разобрано в статье об эмоциональной зависимости.

Выход не в том, чтобы заслужить нужность, а в праве быть ненужным

как вести себя с партнёром с тревожным типом

Переделывать тревожного партнёра Стас не предлагает. Семья может быть крепкой, даже если один цепляется за свою ненужность: «бывает так, что один крепится за стыд, за вину, за манипуляции, за ненужность, а второй все это время ждет его чуть выше и говорит, да успокойся уже ты, да все хорошо. Вот в этом случае не распадется семья».

Резкие жесты такому партнёру вредят. Женщине, которая решила перестать тянуть всё сама и хотела объявить мужу, что теперь посмотрит, как он вывезет, Стас ответил: «Так говорить нельзя. Он сразу запаникует и обидится, особенно если покинутый». Отходить от дел, по его словам, стоит плавно.

Тревожному партнёру помогает не спор с его страхом, а спокойный человек чуть выше

где проходит граница

Всё, что выше, — про обычную тревогу в паре. Если тревога не отпускает неделями, пропали сон и аппетит, всё чаще приходят мысли, что жить незачем, одной статьи здесь мало: нужен врач-психотерапевт и близкие люди рядом. При угрозе жизни — 112.

Если партнёр пользуется страхом остаться одному — угрожает, унижает, контролирует, — это уже не про тип привязанности, а про безопасность. Сначала уйти туда, где не достанут, и попросить помощи у близких, в кризисном центре или в полиции.

Сначала опора и безопасность. Разбираться с травмой — потом