совместимость в паре

телец бывает богатым, а бывает бедным

Этим примером Стас закрывает разговор про знаки. Знак один, а жизни у двух тельцов совершенно разные — значит, про судьбу знак ничего не сообщает.

Сам он телец и не спорит, что кое-что от тельца в нём есть: эксперименты он не любит. Но смотрит он на другое.

То, что гороскоп пытается угадать, у него называется иначе — травмы и жизненный сценарий. Его формулировка: «травмы и жизненный сценарий — это не астрология и не дизайн человека. Это набор очень понятных страхов и способов защиты от этих страхов».

Страх и способ защиты можно увидеть и разобрать. Дату рождения можно только пересчитать

пары складываются по уровню силы

Это главный вывод Стаса о совместимости: «люди собираются только по уровням силы».

Уровней четыре — ребёнок, подросток, юноша, взрослый. Он сразу оговаривается: это не возраст, а мотивы, то, ради чего человек что-то делает.

Ребёнку важнее всего не отвечать и получать эмоциональное или телесное удовольствие. Встречая проблему, он не действует, а уходит в эмоции.

Подростку важны статус и обладание. Он охотно работает по готовой инструкции — там, где не надо думать и где платят.

Юношу ведут знание, перспектива и воодушевление. Но ему не хватает духа принимать решения, поэтому он бросает начатое и загорается новым.

Взрослый тянется к ответственности и масштабу. Проблему он решает, почти не реагируя.

Человек с соседнего этажа кажется либо ограниченным, либо непонятным. Отсюда и то, насколько паре легко договориться: если оба на одном уровне и выше среднего, договориться легко. Ниже — любая высказанная мысль воспринимается как атака на авторитет.

Похожие характеры тут ни при чём. Важно, живёте ли вы на одном этаже

какие травмы совместимы

Самый частый вопрос на разборах: кто подходит покинутым, какая травма уживается с какой. Люди ждут таблицу.

Таблицы у Стаса нет, потому что ответ короче: подходят все. Его слова: «без разницы травмы между собой могут любые со всеми. Главное, уровень силы, чтобы одинаковый был, чтобы они понимали друг друга, на одинаковом языке общались».

Разные травмы в паре даже полезны. Он объясняет это штурвалом: один держит его идеально в шторм, другой делает новый штурвал и новые карты.

А одна и та же пара травм на разных уровнях даёт совсем разные жизни. У подростков такие двое дерутся и уничтожают друг друга. У юношей — смузи, велосипеды и работа в Яндексе. У взрослых — яхты, горы и Мальдивы.

Совместимы не травмы, а люди, которые с ними справились — как травмы ведут себя в паре

рецепт совместимости

Он у Стаса сформулирован дословно, в двух пунктах: «чтобы была совместимость, два человека должны как минимум подняться из минусов травмы в плюсы и ещё и не пытаться поменять друг друга. Вот рецепт совместимости».

Нужны оба пункта сразу. Позволить партнёру быть собой мало — собой можно быть и в худшем проявлении. Поэтому сначала каждый выходит из минуса.

На разборе был мужчина с травмой несправедливости, который не может полюбить женщину неидеальной. Стас показывает, в чём дело: он оценивает её теми же правилами, которыми беспощадно оценивает себя, и она никогда не дотянет. Не потому что она плохая, а потому что он не умеет любить неидеальным себя.

Порядок здесь всегда один: сначала люди перестают обвинять себя, потом друг друга.

Работать над партнёром и работать над отношениями — две разные работы

принять — не значит смириться

Второй пункт рецепта часто слышат как «терпеть». Стас разводит эти слова жёстко.

Принятие у него — отказ от изменений: «я принимаю тебя, когда я не пытаюсь тебя поменять». Вы даёте человеку право быть таким, какой он есть, и остаётесь свободны решать, быть рядом или уйти.

Смирение он называет дешёвым китайским аналогом: ты меня бесишь, но я терплю. Человек остаётся там, где плохо, и ничего не делает.

Самую опасную подмену он описывает так: жить рядом, считая, что принимаешь, а внутри хотеть изменить и нести это как крест. Именно здесь, по его наблюдению, начинаются самые тяжёлые проблемы со здоровьем.

Пример он берёт из своей семьи. Они с Леной вышли из очень разных семей: «я не мог понять, как можно жить в таких розовых очках». Пока он натягивал на неё свою картину мира, было тяжело. Хорошо стало, когда он позволил ей показать свою.

Принятие оставляет выбор. Смирение его забирает

как понять, что вы совместимы

Не по списку требований. У большинства в голове перечень, каким должен быть партнёр, и почти ни у кого — образ того, как хочется себя рядом чувствовать.

Стас даёт проверку из трёх пунктов и называет её одним словом — комфорт. Рядом с этим человеком я могу делать то, что мне нравится. Могу отказаться от того, что не нравится. И он не осудит меня за мои желания.

Дальше его слова: «вот если три этих момента совпадают, всё, с этим человеком я могу себя вести целостно. То есть говорить, думать и делать одно и то же».

Работает это, только если внутри уже есть эталонное состояние — понимание, как вы хотите себя чувствовать. Тогда сравнение занимает секунды: так ли мне рядом с ним, как хотелось? Если такого образа нет, сравнивать не с чем.

Проверяют не человека. Проверяют себя рядом с ним

почему тянет к тем, с кем тяжело

Если со спокойным и надёжным человеком скучно, а с ревнивым и непредсказуемым интересно, дело не в невезении.

Стас объясняет это коктейлем. Всё, что в детстве попало в бокал под названием «любовь» — забота и критика, нежность и тревога, вина и ненужность, — теперь для человека и есть любовь. Взрослым он ищет тот же состав.

Его определение звучит совсем не романтично: «любовь — это психофизическая зависимость. Именно от того набора травм, которые тебе нравятся. Это твой вкус».

Тот, в ком нет привычной горчинки, кажется пресным. Стас сравнивает это с джин-тоником: тоник горький, кому-то его не выпить, а кому-то с горчинкой заходит.

И ещё одно правило из его разборов: девушки находят мужей, которые продолжат мамино дело, а парни — жён, которые продолжат папино. Пока с родителем своего пола не разобрались, партнёр будет его продолжением.

Тянет не к несовместимым. Тянет к знакомым — почему я выбираю не тех

почему кажется, что подходящих людей нет

«Нормальных не осталось» — эту жалобу Стас слышит постоянно. Отвечает он арифметикой: людей много, просто они с других этажей.

По его оценке, детей и подростков около семидесяти процентов, юношей примерно двадцать пять. Взрослых он считает не в процентах, а так: десять человек на тысячу.

Встречу с человеком своего уровня он объясняет через орбиты: «это как орбиты, на которые нужно запрыгнуть, ну, довести свою скорость до этой орбиты, и там ты уже встречаешь человека».

А в разборе про развод формулирует ещё точнее: рядом появится человек ровно такого же уровня силы, как вы. Насколько вы способны делать то, что хотите, а не то, что надо, насколько можете отказываться и насколько знаете и уважаете свои интересы — ровно такой будет и партнёр.

Искать выше своего этажа бесполезно. Подняться на него можно

как подняться на уровень выше

Не через понимание. Стас говорит, что может целый день рассказывать про травмы, и это ничего не даст — даст только целенаправленная работа.

Уровень растёт в мелочах: делать то, что хотите, не делать того, что не нравится, уважать свои желания. Если в списке дел на сегодня есть то, что вы делаете не по своей воле, — там и проявляется травма.

На вопрос, как подняться с позиции ребёнка, у него тот же ответ: уходить оттуда, где плохо. И определение взрослого: человек, который не имеет права не сделать то, что захотел.

Постоянно на одном уровне не стоит никто. У каждого есть своя кнопка, на которую может нажать любой прохожий, и человек срывается вниз — ругаться на уровне подростка. Про себя Стас говорит прямо: он не стопроцентный взрослый, где-то грустит, где-то нападает синдром картошки.

Уровень поднимают поступки. Чтение только показывает, куда идти

пара — это третье существо

Ещё одна схема Стаса, без которой совместимость не складывается.

Когда двое начинают встречаться, они создают третьего — союз. Заботиться нужно о нём, то есть о том, чтобы было хорошо обоим: идти есть туда, где вкусно обоим, звать в гости тех, кто нравится обоим.

Главная ошибка — ставить партнёра на пьедестал и работать не над отношениями, а над ним, забывая про себя. Такой человек, по словам Стаса, становится вампиром: начинает ждать благодарности и не дожидается.

Семью он называет единством и борьбой противоположностей. Борьба — это вкусы. Единство — общее направление: «обязательно нужно понимать, в чём мы едины с ним. И когда мы точно в одну сторону идём, мы уже здесь можем по пути, можем ссориться, можем выяснять».

Совместимость видна не в согласии, а в споре: есть ли у вас общее, ради которого спорить

где проходит граница

Всё, что выше, — про пары, где обоим безопасно.

Если рядом с человеком страшно, если есть угрозы, унижения, контроль денег и передвижений, побои — это не вопрос совместимости и не тема для разбора статьёй. Сначала безопасность: уйти туда, где не достанут, и попросить помощи у близких, в кризисном центре или в полиции. При угрозе жизни — 112.

У Стаса на это одна фраза: ищите того, с кем будет не страшно