избегающий тип привязанности

что такое избегающий тип привязанности простыми словами

В психологии тип привязанности — это то, как человек ведёт себя в близких отношениях: тянется к партнёру, держит дистанцию или делает и то и другое. Теорию привязанности начал Джон Боулби; чаще всего называют четыре типа: надёжный, тревожный, избегающий и тревожно-избегающий (его ещё называют дезорганизованным). Избегающим называют того, кто держит дистанцию: сторонится давления, опирается на себя и не спешит показывать чувства.

У Стаса типов привязанности нет. Тип описывает, что человек делает, а Стас смотрит, почему: какая травма ведёт. Травма у него — не поломка и не мистика: «Травма — это страх и способ защиты. Это комплект. Это не искривление, не искажение».

Дистанция в паре — как раз способ защиты, а страхи за ней бывают разные. Если положить описание избегающего типа рядом с тем, как Стас описывает пять травм, узнаются сразу три: отверженный, предательство и несправедливость. Со стороны они похожи, а устроены по-разному.

Дистанцию видно сразу. Страх, который её держит, — нет

тянуться к людям или отталкиваться

Две травмы из пяти, по Стасу, задают главное направление. Он сравнивает их с предохранителем в машине: «Это небольшой предохранитель, но он решает вообще, мы будем ехать ровно или нет. Будем тянуться к людям или будем отталкиваться».

Покинутый отвечает за то, «насколько я буду тянуться или не тянуться к людям». Отверженный — за то, насколько безопасно в мире. Его ставит родитель своего пола: «Как ко мне относятся родители моего пола. Так я буду себя ощущать в миру».

С тревожной стороной у Стаса всё прямо. Разбирая мем с подписью «тревожник», он сам исправил подпись: «Здесь надо написать покинутый». А поведение, которое называют избегающим, у Стаса описывают сразу несколько травм. Отталкиваться от людей можно из-за давления, из-за разочарования и из-за страха показать чувства.

«Тревожника» Стас сам назвал покинутым. Избегающего одним словом не назвать

как ведёт себя человек с избегающим типом в отношениях

Со стороны признаки избегающего типа привязанности у всех трёх похожи: человек держит дистанцию, не пускает глубоко и спокойно обходится без другого. Разница видна в мелочах. Например, в том, как он критикует: этот ряд Стас выстроил на одном эфире.

«Отверженный будет тебя критиковать, чтобы ты отошёл от него». Предательство покритикует и тут же «ещё и сам всё сделает, чтобы у тебя сработало всё, потому что ему это в кайф». А несправедливость «будет критиковать с точки зрения учителя» и «не отцепится, пока ты сам не сделаешь правильно».

Отпускают они тоже по-разному, в том числе при расставании. У отверженного, по Стасу, «всегда есть пиропатрон. Он легко попрощается со всем, что было ему дорого». У предательства на этот случай девиз: «Помоги или отойди». А человек с высокой самооценкой, к которой, по словам Стаса, «больше тяготеет пятая травма», то есть несправедливость, «никак не сможет уйти, не объяснившись».

Держат дистанцию похоже. Отпускают по-разному

отверженный: чем сильнее давят, тем дальше отходит

Отверженный отходит не от человека, а от давления. Таких Стас делит на два вида: «янский» сам хочет давления сверху и давит на других, а «инский» от давления бежит. Избегающее поведение ближе ко второму: «ему отвратительно любое давление и любой авторитет… будет всю жизнь отталкиваться от любого давления. Сторониться его».

Партнёр видит это так: чем настойчивее разговор, тем меньше в нём человека. Спорить он не станет: отверженный, по Стасу, «указывает на место. Он не спускается до какого-то спора». Если его задеть, он закрывается глубже — Стас называет это циклом отверженного: «И ещё хуже, ещё глубже. В кокон заходишь». Виноватым при этом окажется другой: «Отверженный в любом случае обвинит другого человека».

Подпускает он немногих. Помочь, по словам Стаса, инские могут, «но только тех, кого реально впустили в сердце. Кто реально безопасный, по всем показателям безопасный». У них «локаторы на зло стоят», а своих «просто очень мало».

Давление его только отодвигает. Подпускает он тех, от кого не ждёт зла — травма отвергнутого

предательство: сначала верит, потом разочаровывается

Предательство отходит не сразу, а после разочарования. Это ведущая травма самого Стаса, и говорит он о ней от первого лица: «к нам любой, кто подходит, он сразу хорош для нас. Мы ему сразу верим. И потом разочаровываемся». Вывод из этого он формулирует так: «Я лучше буду всё делать сам».

Свою двухчасовую лекцию об этой травме Стас свёл к одной фразе: такой человек находит себе слабых людей, «верит в них, но при этом ждёт их ошибки, страдает от их слабостей». А партнёр рядом с ним, как Стас объяснял одной участнице, расслаблен: «он знает, что ты всё вывезешь».

Сам человек с этой травмой расслабиться не может. О женщине с ней Стас говорит, что она «привыкла управлять» и «даже если рядом с ней сильный мужик, она и там не может расслабиться».

Сначала пьедестал, потом разочарование, а дальше всё сам — травма предательства

несправедливость: чувства показывать нельзя

Несправедливость чувствует, но не показывает. Про своего сына и одноклассника, который смеялся, когда его били, Стас говорит, что у обоих эта травма: «Они боятся показывать чувства». Сын в шесть лет с разбегу влетел в бане в стеклянную дверь, встал и пошёл как ни в чём не бывало. На улице признался, что было очень больно, а на вопрос, почему не показал, ответил: «Ну да, там же люди».

В паре это выглядит как холод. Такие люди, по словам Стаса, «даже частенько не позволяют себе сказать „люблю“ своему любимому человеку. Им стыдно. Потому что, сказав „люблю“, можно показать свою слабость».

Вы расстроены, а рядом учитель. Стас так их и называет: «Прирождённые гениальные учителя. Строгие… не восприимчивы к твоему стрессу, продолжают тебя учить».

Ставят эту травму, по Стасу, в том числе наказанием молчанием: «Это же страшно. У тебя дома живёт цензор, который следит за правилами и перестаёт с тобой общаться».

Больно здесь бывает. Нельзя только, чтобы это видели — травма несправедливости

почему человек отдаляется, когда стало близко

Иногда уходят не от партнёра, а к привычному чувству. На мастер-классе «Я ору» Стас разбирал историю участницы, которую мужчины трижды звали замуж, а она отказывала: «в них есть что-то, то, что меня оттолкнёт… Несмотря на то, что меня любят, холят, лелеют». Со всеми повторялось одно и то же: «Неделю общаюсь, а потом прихожу домой и начинаю плакать… Всё хорошо. И потом, через 2–3 дня, всё у нас портится во взаимоотношениях».

Стас увидел у неё две травмы — отверженного и предательство. Про первую: «Так мыслит отверженный. У него всегда есть потребность, кого бы отвергнуть». Про вторую: «Ты не чисто отверженная. Ты заранее разочарована».

Почему всё портится именно тогда, когда хорошо, он объяснил коротко: «Тело требует разочарования». Страх, что в человеке найдётся что-то отталкивающее, он назвал иллюзией: «Если тебе сейчас комфортно, так и будет». А то, что она заранее ждёт плохого, по его словам, считывают и мужчины: «к тебе страшно подходить, потому что это же чувствуется».

Когда хорошо, тело ищет знакомое разочарование — страх близости

избегающий тип у мужчин и у женщин

Мужских и женских травм у Стаса нет: пол решает, какой родитель травму поставил. Отверженного и несправедливость ставит родитель своего пола: «Для девушек мама, для парней папа». Предательство — родитель противоположного. Поэтому выводы из одного и того же опыта зеркальные: «Девочка убеждается, что нельзя полагаться на мужчин. Мальчик убеждается, что нельзя полагаться на женщин».

Больше всего Стас говорил о женщинах с травмой предательства: «Девочки с травмой предательства хорошо зарабатывают. У них всё хорошо… Плохой у них обычно мужик… А такой же, как она, ей не нужен. Потому что это два директора в доме».

Мужскую версию той же травмы он рассказывает о себе: «Я боюсь быть слабым, чтобы ни в коем случае моя жена не должна была так много работать, как моя мама». А на разборе «Совместимость» был Паша с отверженным и несправедливостью, который очень редко пытался начинать отношения. Стас показал ему, куда ведёт угрюмый вид на людях: «конечная цель твоя остаться одному, чтобы никто не подошёл ко мне».

Пол решает, от кого пришла травма, а не какой ей быть

как вести себя с партнёром с избегающим типом

Что делать рядом с таким человеком, зависит от того, какая травма ведёт. Но первое правило у Стаса общее: «Нельзя никого поменять». Строить отношения с ним можно, переделывать — нет.

Отверженного давление только отодвигает. Стас говорит об этом прямо: «Отверженного не спасти снаружи. Можно только быть рядом достаточно долго. Говорить ему о том, что у него есть право… спрашивать, чего он хочет, давать ему попробовать». И ещё: «всегда нужно быть частичкой света, когда заходишь в чью-то жизнь».

Предательство ранит не нож в спину, а нарушенная договорённость: «предают, когда мы обговорили всё, оговорили, обсудили, и он подвёл». Самому Стасу, у которого эта травма ведущая, нужно вот что: «Мне лично надо говорить, у тебя всё получится. Ты самый лучший. Иди работай». И важно, кто это говорит: «человек, который много себе позволяет».

Несправедливость Стас знает по своей семье. На замечания жены он отвечает шутками: «Вот так шуточками, шуточками потихонечку я её приучил к тому, что, Лен, мне не страшна критика. Это тебе страшно».

Переделать нельзя. Можно знать его кнопку и не жать на неё

можно ли это изменить

Можно, но не борьбой. Тому же Паше, который хотел сначала избавиться от страхов, а уже потом знакомиться, Стас ответил: «Страхи невозможно убрать. Их можно только принять. Они уходят после того, как их принимаешь. Это парадокс». И добавил: «Процесс изменений идёт только тогда, когда ты отказываешься от него… То есть когда я отказываюсь от побед, тогда победа происходит».

Шаг у каждой травмы свой. Отверженным Стас советует практику: «Видеть человека, а не иерархию в оппоненте». Предательству — «перестать мыслить категориями сильный-несильный» и дать себе право быть неспособным, чтобы увидеть: «мир после этого не рушится». Несправедливость меняется, по его словам, «только тогда, когда ты себе разрешишь быть неидеальным».

О женщине с травмой предательства, которая не умеет расслабиться, Стас сказал: «Не может девочка расслабиться, но если захочет сильно, то расслабится». Участница с этой травмой рассказала на лекции, как это выглядит на деле: ушла с работы и перестала всё тянуть сама. «И мир не рухнул. И у мужа, оказывается, всё получилось».

Меняться начинают, когда перестают себя переделывать

где проходит граница

Всё, что выше, — про пары, где обоим безопасно. Если дистанция идёт вместе с угрозами, унижениями, контролем денег и передвижений, побоями, это уже не про тип привязанности. Сначала безопасность: уйти туда, где не достанут, попросить помощи у близких, в кризисном центре или в полиции. При угрозе жизни — 112.

Если рядом с холодным партнёром тревога не отпускает неделями, пропали сон и аппетит, всё чаще приходят мысли, что жить незачем, нужен врач-психотерапевт и близкие люди рядом.

Дистанцию можно объяснить травмой. Угрозы и унижения — нет