обида на мужа

почему обижаюсь по мелочам

Потому что мелочь — это повод, а не причина. У любого поступка Стас различает три вещи: «У каждого действия есть мотив. Зачем я это делаю? Причина, почему я это делаю. И ещё есть повод, по которому я это сделал». Когда человек не знает своих мотивов, он, по словам Стаса, знает только повод.

Причина глубже. Участнице, которая вскипала, когда её будто бы не замечали, Стас объяснил: «Вот за интерпретацию отвечает травма». И добавил, зачем травме так толковать события: «мы привыкли к чувствам в детстве, и сейчас ищем, где бы их ещё раз добыть».

Тело, по его словам, требует привычного коктейля, и событие приходится подгонять под травму, чтобы этот коктейль получить. Отсюда старая формула: «Если в руках молоток — вокруг все гвозди». А человек рядом, говорит Стас, «начинает вести себя так, как мы от него ждём, и подтверждает наше ложное представление».

Повод находится всегда. Причина старше мужа — почему я выбираю не тех

муж вызывает то же, что мама

Чувство, из которого растёт обида, обычно знакомо с детства. Отвечая в эфире 13 сентября на вопрос Алёны, Стас привёл пример: «Мама, критикуя, вызывала чувство несправедливости. Муж не критикует, но иногда торопит и вызывает точно такое же чувство несправедливости». Действия мужа и мамы, подчеркнул он, могут не совпадать — совпадает чувство.

На вопросы, как сделать, чтобы муж не вызывал тех же чувств, что мама, он ответил, приоткрыв занавес: «уже в самом вопросе есть ответ: он лишь создаёт условия, чтобы эти чувства появились. Значит, наверное, дело не в нём».

И вторая половина, ради которой стоит разбираться с собой: «когда мы меняем того, у кого эти чувства появляются, тот, кто ведёт себя так, чтобы чувства появились, перестаёт так себя вести».

Муж нажимает на кнопку, которую поставили задолго до него — травма несправедливости

как перестать обижаться

Совет «перестань обижаться» Стас считает невыполнимым. Людмиле, которая спросила в эфире, можно ли работать со своими чувствами, он ответил, что «невозможно работать над чувствами»: чувство — это информация.

Механику он описал так: человек «произвёл действие, я его как-то оценил, это действие, и чувство всплыло». Работать с таким чувством — всё равно что работать со звуком: «Как я буду работать над звуками, когда ребёнок плачет?»

Вопрос не в самом чувстве, а в том, что делать после него: «Ты прожил это чувство — что потом-то надо делать? Надо действовать». Одни, по его наблюдению, бегают всю жизнь, другие переваривают опыт в мудрость и в следующий раз выбирают тех, кто так не поступает.

Обиду не гасят. Её читают как сообщение и отвечают действием

обида за то, что не оценил

Одна из самых частых обид на мужа вырастает из стараний. Стас разбирал её со Светой на разборе «Развод»: та растворялась в мужчине и ждала за это благодарности. Его объяснение: «мне нужно, чтобы ты сделала мне кое-что на 100 процентов. Ты делаешь на 150 и ждёшь благодарности на 150. Ну а я-то тебе дам благодарности на 100, и ты в этот момент чуть-чуть затаишь обидку и будешь ещё больше стараться».

Второй стороне от этого не легче: «находясь рядом с тобой, мне будет плохо, потому что я буду чувствовать вину фантомную, для которой нет причины». Он просил на сто, а обида пришла за полтораста.

Так обида и доходит до взрыва. Участнице разбора «Совместимость», которую вдруг начал бесить партнёр, Стас сказал: если долго находишься с человеком, а потом резко обижаешься и рвёшь отношения, «это означает, что ты с ним была не собой». Весь путь он уложил в одну строку: «Про себя забыла, накопила обиду, взорвалась». А начинается этот путь, по его словам, со входа в отношения с намерением «или быть идеальной, или чтобы человеку было хорошо», забыв про себя.

Обида растёт из стараний, о цене которых другому не сказали

молчание после ссоры

Молчание кажется паузой, а работает как яма. Стас описывает его на разборе травмы несправедливости: «И поэтому молчит день из-за обиды, разочарования или страха, стыда. А на второй день молчит, потому что страшно проявить чувства и подойти первой. Даже если не права, без разницы».

Потом разговор возвращается, но не туда: «Вот потихонечку начинают говорить, но не возвращаются к той проблеме, которая была причиной молчания. Не доводят её до конца, не выгребают эту яму». Итог у таких пар, по его словам, один — «вся в рытвинах их дорога».

Почему так трудно сделать первый шаг, он тоже объясняет: «Проявить чувство равно стать уязвимым». Поэтому совет у него на опережение: «Сразу после ссоры скажи ему, я же знаю примерно, что мы на месяц сейчас заткнёмся, поэтому давай или сейчас разберёмся, или ну его нафиг такую жизнь, или давай расходиться вообще».

Молчание не наказывает мужа. Оно добавляет на дорогу ещё одну яму

почему обида удобна

У обиды есть выгода, и Стас называет её прямо: «В несчастье жить проще. С несчастливого снимается ответственность. Несчастному все должны, несчастного нельзя трогать, от несчастного нельзя ничего требовать. Это очень удобная крепость — поэтому из неё так неохотно выходят».

Изнутри этой крепости видно только два хода: «Травма всегда обвинительно-обижательная. Она не умеет разговаривать иначе: либо виноваты они, либо обижен я». Есть и третий: «Как только в разговоре появляется третий вариант — спокойный интерес — травма замолкает».

Платят за крепость страданием, и меряется оно не поступком мужа. Формула Стаса: «Человек страдает ровно настолько, насколько себя жалеет». Бесконечное прокручивание обидной сцены он называет книгой обид: человек проигрывает её снова и снова, «как будто готовится к матчу-реваншу, которого не будет».

Отсюда и желание рассказать всем, какой он. На разборе «Отцы и дети» Стас объяснял: «жалость — это наркотик, его нужно всё больше и больше», и если добыть её самому не выходит, нужно, чтобы люди поверили, что плохо. Так появляется «жалоба для жалости».

Обида замолкает там, где появляется спокойный интерес

когда обижается он

Обижается и он, и у его обиды, по Стасу, своя задача. Надя рассказала на разборе «Как не свихнуться…»: когда у мужа проблемы в бизнесе, он приходит домой, и ему нужен скандал. А если она уходит, «он начинает в ответ сам обижаться», и это тянется днями.

Стас объяснил, зачем это ему: «Он приходит домой, ему нужно пострадать. У него там не получается, он с собой недоволен на работе. Теперь он приходит домой, ему нужно почувствовать свою значимость». Показал, как много работает, — и следующие двенадцать часов в норме. А ответная обида, по его словам, — ход покинутого: «Это покинутые так делают, конечно».

Про агрессию у Стаса есть общее правило: «любая агрессия строится сначала на обиде. Ему обидно, что всё не так, как он хотел, и он нападает».

Надя пробовала не реагировать. Стас ответил, что это «овощное состояние», и заметил, что отсутствие реакции провоцирует «на все новые и новые действия». Итог: «Получается, не реагировать — не решение проблемы». Решает другое — что человек рядом считает нормой: «Как только это для тебя перестанет быть нормой, он это почувствует».

Скандал ради значимости идёт, пока у него есть зритель — травма покинутого

ждать, что он изменится

Многие обиды держатся на ожидании: вот поймёт, вот станет другим. Стас отделяет здесь воспитание от переделки: «Воспитать — это помочь ему принять факт. А он может отказываться некоторое время, и если ты после этого некоторого времени пытаешься продолжать ему помогать, ты уже его меняешь».

Попробовать воспитать, по его словам, нужно, но со сроком: «иначе можно по 15 лет воспитывать». Есть ли смысл, видно сразу: «он в диалоге или нет. Он тебя вообще слушает или нет». Ценность, которой у него нет, появится, только если он сам захочет, — например, увидев живого человека, которому хорошо в своей семье.

У тех, кто умеет уходить оттуда, где плохо, Стас заметил один навык: они не пытаются переделать, «максимум они делают один предупредительный выстрел, потом уходят». Остальные, по его выражению, объясняют помидору, каким он должен быть.

Помочь принять факт можно. Переделать человека нельзя — совместимость в паре

как отпустить обиду на мужа

Обиду отпускают не про себя, а вслух. Свете Стас сказал: «ты ему об этом сообщаешь. Не надо раскладывать, это можно просто сообщить, но будь готова к тому, что ему это не понравится, и тогда ты должна быть готова от него отказаться». Именно тогда, по его словам, человек «хочет стремиться к тебе и делать тебе тоже хорошо».

Дальше смотрят на поступки, а не на обещания: «Если он сказал, но ничего не сделал, какой смысл в его словах?» Себя Стас приводит в пример с другой стороны: жена в юности объяснила ему, как не надо, он понял, что это его слабая сторона, и «теперь я так не веду себя».

А то, ради чего всё это, он сформулировал так: «я люблю не тебя, я люблю себя рядом с тобой и тебя за то, что я с тобой могу быть тем, кто я есть на самом деле».

Обиду отпускают, когда её сказали вслух и готовы к ответу

где проходит граница

Всё, что выше, — про обиды в обычной жизни пары: на тон, на забывчивость, на то, что он не такой, как хотелось.

Если обида — на то, что унижают, бьют, угрожают, контролируют деньги и передвижения, это уже вопрос не чувств, а безопасности. На вопрос, где грань, если человек оскорбляет, Стас ответил, что никакой грани тут нет: не нравится — уходить. Сначала уйти туда, где не достанут, и попросить помощи у близких, в кризисном центре или в полиции. При угрозе жизни — 112.

Если пропали сон и аппетит, а мысли, что жить незачем, приходят всё чаще, нужен врач-психотерапевт и близкие люди рядом.

Обиду разбирают. От унижений и побоев уходят