сепарация от мамы

сепарация — не разрыв и не переезд

Расстояние, по Стасу, ничего не решает. Артём на мастер-классе «Отцы и дети» рассказал, что мама живёт в состоянии жертвы, а они с братом нашли своё решение: «мы уезжаем подальше. Прям вот из города, из страны». Но стоит прийти к маме в гости, она снова плачет про беду, и всё повторяется.

Стас показал ему, что уехать не значит отделиться: «Вот ты сейчас делаешь то же самое, что мама, но только ты ещё на один уровень выше. Ты силу черпаешь из этого процесса, когда ты пытаешься её менять».

И сразу снял страх, что сепарация — это разрыв: «Не обязательно покидать её совсем. Не видеться вообще. Но обязательно перестать пытаться её менять». Про родственников, с которыми совсем тяжело, он говорит так же: «нужно обязательно принимать их, да, но можно не общаться». И уточняет: «Принять не означает предпочитать».

Расстояние не отделяет, даже самое большое. Стас замечает, что люди продолжают стараться для родителей и тогда, когда тех уже нет: «Даже если родителей уже в живых нет, неважно. Люди для них всё ещё стараются».

Отделяются не километрами. Отделяются, когда перестают переделывать

принять маму — значит перестать её менять

Разобраться с мамой, по Стасу, не значит сблизиться: «Разобраться не означает видеться часто и обниматься. Разобраться означает принять и перестать пытаться менять».

Формулу принятия он даёт без всякой мистики: «Принятие — это отказ менять. Я даю право человеку быть таким». И сразу распространяет её на всех: «Принять своего начальника, сына, мужа, жену, друга, маму и папу означает отказаться их менять».

Почему это так трудно, он объясняет через «Ну, погоди!», где заяц играет на гуслях, а волк не может перестать танцевать: «вот когда ты пытаешься кого-то изменить, они в этот момент Заяц, а ты Волк. И ты танцуешь рядом, не можешь уйти».

Принять — не значит научиться не реагировать. На мастер-классе Стас специально поставил рядом цветок: желание не реагировать он называет состоянием овоща. Участнице, которая хотела спокойно переносить родителей, он сказал: «Ты не пытаешься их принять. Ты пытаешься стать овощем, чтобы не воспринимать. А принять — это дать им право». Дать право мешает детская картинка: родители святые и «должны были».

И не значит нести крест. Когда человек думает, что принимает, а внутри всё ещё хочет изменить и просто терпит — «да, это мой крест, я буду его нести», — Стас называет это самой жуткой ошибкой. На деле человек просто там, где ему плохо.

Принять не значит терпеть или одобрять. Это значит перестать переделывать

почему мама раздражает

Раздражение кажется автоматическим: мама сказала — и вас накрыло. Стас с этим не согласен. Юлиана рассказала, что мама по мелочам просит о помощи, например не может разблокировать телефон, и раздражение возникает само. Ответ Стаса: «Никакого автоматического раздражения».

Юлиане он объяснил, откуда оно берётся: «твоя раздражительность… появляется только после того, как ты оценила мамино поведение, не дала ей права быть такой. После этого ты начинаешь раздражаться».

Мамино поведение Стас объясняет без обиды: ей нужно внимание, а получать его она умеет через страдание. Отсюда и телефон, который никак не разблокировать. Выход он видит в сострадании: «А появится сострадание только тогда, когда ты поймёшь, что она настолько слаба, что ей приходится притягивать твоё внимание. А вот давать ей его или не давать — это уже твоя ответственность, твой выбор».

Той же механикой он объясняет историю участницы, которая чувствует себя мамой собственных родителей и всё время их поучает: «Раз ты бьёшься об них, ты также сравниваешь себя с идеальным образом и бьёшься об себя, пытаясь себя поменять».

Раздражает только тот, кого вы ещё собираетесь исправить

что решает родитель вашего пола

Мама так глубоко сидит внутри, потому что в детстве раздавала главные оценки. Формула Стаса: «Родитель того же пола, что ребёнок, для меня отец, для девушки мама, определяет, насколько я хороший или плохой и насколько мне можно или нельзя. А родители противоположного пола определяют, насколько я нужен. Нужен миру и другим людям».

Для дочери мама решила, хорошая она или плохая и что ей можно. Для сына — насколько он нужен. И эти оценки не остались в детстве: «Я себя оцениваю одинаково глазами родителей, весь внешний мир глазами родителей, и родителей оцениваю глазами родителей, которые научили меня оценивать в детстве. Пока я их не принимаю, я не принимаю себя, я не принимаю никого».

Поэтому мамины слова попадают точно. Участнице, к которой мама приехала в гости и, по её словам, показала, «какая я глупая и тупая», Стас ответил одной фразой: «Ну ты же так и сама про себя думаешь».

Оценки ставите себе вы. Но глазами, которые настроили родители

муж продолжает мамино дело, жена — папино

Кого вы выберете в пару, тоже решает родитель вашего пола. Правило Стаса: «девушки находят себе мужей, которые продолжат мамино дело, а парни находят себе таких жён, которые продолжат папино дело». Мужчине, объясняет он, нужна женщина, рядом с которой он будет чувствовать себя так же, как рядом с отцом: «кем я себя при нём чувствовал, хорошим или плохим, можно мне или нельзя».

Копируется не поведение, а чувства. На эфире 13 сентября Стас сказал, что в четырёх случаях из пяти дочь найдёт мужчину, который приносит ей те же чувства, что мама, а сын — жену, которая приносит те же чувства, что отец. И добавил: «многим будет неприятно понять, что мы просто копируем, но не того, кого мы думали, что будем копировать».

Алина спросила там же, права ли была мама, когда говорила, что она как папа. «Мама действительно была права», — ответил Стас. Девочка тренируется на папе и учится вести себя как он, а соответствовать пытается маминым стандартам. В итоге она «научилась жить как папа… а найдёт себе мужа, который продолжит дело мамы».

Действия при этом могут не совпадать совсем. Стас приводит пример: мама, критикуя, вызывала чувство несправедливости, а муж не критикует, он торопит — и чувство то же самое. Себя он называет удачным случаем: жена продолжает папино дело, только на несколько уровней выше, и рядом с ней, по его словам, «я становлюсь с каждым днём состоятельнее, как мужчина».

Партнёр продолжает то, с чем вы не разобрались дома — почему я выбираю не тех

маму не переиграть

Многие годами ведут с мамой один и тот же спор: доказывают, что выросли правильными и живут как надо. Выиграть его нельзя. Настя на мастер-классе «Отцы и дети» сама это сформулировала: «Ну вот в её этой системе я не выиграю».

Держит надежда, что однажды мама признает, заметит, оценит. Стас называет это зацепкой: иллюзией, что человек заживёт, когда наконец станет нужным или добьётся авторитета. Участнику, который ждал, что родители признают свои ошибки, он задал один вопрос: хорошо, признали, и что ты сделаешь сразу после этого? Внятного ответа не нашлось, и Стас объяснил почему: «Ты просто будешь наслаждаться этой жалостью».

Отсюда и желание быть безупречным. Участнице, которую трясёт от любой критики, Стас сказал прямо: «Ты идеальная, чтобы мама не докапывалась».

Выход, который он предлагает, звучит обидно: этот спор надо просто проиграть. Сдать его первым — он был проигран ещё до того, как начался. Пусть в маминых глазах так и не получится дотянуть, а жить при этом своей жизнью и с удовольствием. Это то, что Стас называет правом быть плохим: «Самый независимый человек — тот, кто дал себе право быть плохим. Он забрал у всех возможность им манипулировать».

Спор с мамой заканчивается не победой, а отказом в нём участвовать

мама контролирует взрослого ребёнка

Контроль всегда держится на двоих. Стас говорит это прямо: «В манипуляции есть два. Один манипулирует, другой манипулируется». Мама может обижаться, жаловаться, заболеть, когда её не слушают. Повлиять на это нельзя: «Мама будет себя вести так, как ты хочешь, если она захочет».

Остаётся сказать, как вам не подходит. Объяснять почему, по Стасу, не обязательно, достаточно сказать, что неприятно: «Мам, я не хочу так общаться. По-другому никак». Одна участница предупредила маму: ещё раз сравнишь меня с отцом — развернусь и уйду. И ушла. Про отца мама с ней больше не говорит.

Главное в таком условии — выполнить его: «если не сделаешь, будешь просто тарахтеть, и мама обесценит любое твоё слово». Цену Стас не скрывает: «Слёзы две недели, потом ещё раз говоришь, потом опять месяц не разговариваете, а потом начинаете видеться». А если мама упрямее, она может не захотеть общаться вовсе.

То же со звонками. Сыну, который не решается пропустить звонок отца, Стас сказал просто: «Уже можно, не бери трубки, если не хочешь».

Условие без поступка превращается в тарахтение

чувство вины перед мамой

Вина перед мамой кажется любовью и долгом. Стас показывает, как она устроена. Люди, которые чувствуют себя ненужными, объясняет он, «когда взаимодействуют со своими детьми, очень ярко и много страдают, чтобы вызвать у ребёнка чувство вины». Ребёнок виноват уже в том, что сам не догадался, что маме нужна помощь.

Артём боялся, что, если перестанет общаться с мамой, будет мучиться тем, что он плохой сын. Стас ответил, что право жить по-своему придётся взять самому: «даже право делать то, что ты хочешь, придётся всё равно тебе взять». Взять вместе с ответственностью, «но не в смысле вину, а ответственность за удовольствие».

Кира спросила, что делать, если мама говорит вдогонку: «я никому не нужна, я помру, и даже вы не узнаете об этом». Ответ Стаса: «На тебя это повлияет только в том случае, если у тебя нет ответственности за своё будущее, за своё удовольствие».

Помогать при этом можно, но только там, где хочется: «если ты будешь помогать там, где не хочется, твои дети научатся от тебя помогать там, где не хочется». Катя возит пожилым родителям продукты и раньше плакала от их «нам ничего не надо». Теперь она говорит: «моя задача — привезти. Вам не нравится? Не надо, да хоть выбросите».

Ответственность за свой выбор — не то же самое, что вина — чувство вины

как отделиться от родителей

Отделиться — значит стать взрослым, а взрослость у Стаса описана тремя правилами: «Делаю, что хочу, не делаю, что не нравится, и уважаю свои желания». Первое правило у него двойное: «Во-первых, делаю, что хочу, не имею права, если я чего-то захотел, отказаться от этого. И во-вторых, делаю, что хочу, а не то, что надо».

По щелчку не взрослеют. Та самая участница, к которой приехала мама, пришла со словами «я хочу повзрослеть». Стас заметил, что сама эта фраза выдаёт человека, который чувствует себя ребёнком, и что никакого «бах, и повзрослела» не бывает: «Сперва работаем над позицией».

Позиция начинается с родителей. На мастер-классе «Отцы и дети» Стас сформулировал это так: «Блин, чтобы дать себе, нужно дать родителям право. А не хочется. Но пока им не дашь, себе не дашь. Если себе не дашь, детям не дашь, и мужу не дашь, жене не дашь, буду их менять, они будут менять меня». И добавил: «А вход только через родителей».

Там же он назвал это самым важным экзаменом в жизни: «Принять, дать им право и получить это право». Сдавать его стоит не только ради себя: дети, напоминает Стас, всё это считывают с родителей и потом повторяют.

Право жить по-своему никто не выдаст. Его берут, и начинают с родителей

где проходит граница

Всё, что выше, — про обычную жизнь со сложным родителем. Если мама или папа унижают, угрожают, поднимают руку, если вы живёте вместе и дома небезопасно, сначала безопасность: уйти туда, где не достанут, попросить помощи у близких, в кризисном центре или в полиции. При угрозе жизни — 112.

Если от этих отношений пропали сон и аппетит, всё чаще приходят мысли, что жить незачем, — это не тема для статьи. Нужен врач-психотерапевт и близкие люди рядом.

Принимать родителей обязательно. Оставаться там, где опасно, — нет